Старшие Арканы.

[Soul]

СТАРШИЕ АРКАНЫ

Старшие арканы описывают внешние обстоятельства и внутреннее состояние человека в определённой точке жизненного пути.

0 АРКАН
ШУТ
На пороге открытий
Незрелость

... Все началось с шепота. Завораживающая песня - призывный, бесконечно повторяющийся мотив - беззвучно течет через ее дни и ее мысли.
Она манила: «Иди... Иди... Иди...».
«Куда?» – спрашивает она с любопытством, но ответа не слышит. Она не придавала значения призывам, пока однажды эта, ставшая уже привычной, песня, неожиданно взрывается и заполняет ее до краев, не оставляя места для сомнений.
«Куда мне идти?» – спросила она снова, и в этот момент ровное биение ее сердца стало ответом. Она проделала долгий путь, чтобы добраться до этой вершины, на краю мира, - и все же ее путешествие только начинается. Она инстинктивно чувствует это и приподнимается на цыпочки, оказавшись в захватывающих дух, объятиях ветра прежде, чем сделает шаг. Сердце в её груди колотится и трепещет, с силой сотни взмахивающих крыльев, пытаясь вырваться из тесной клетки ее плоти, - пока, наконец, она не почувствует, что должна расправить крылья за ее плечами, чтобы соскользнуть вперёд с этого места, преображенной.
«Подожди! Не надо!» – взмолился тоненький, идущий изнутри, голосок.
«Подожди! Остановись! Назад!» – сетовал он.
«Держись!» Не обращая на него внимания, она делает шаг вперед, и ...

[Soul]

I АРКАН
МАГ
Инициатива
Мастерство

Дух (Шут) плывёт по воздуху, как семена на ветру, как лёгкое птичье перо. И однажды она видит Мага. Она видит юношу, посвященного в мистерию стихий. Он мудр и обучается заклинаниям вызывать духов стихий. Он связан этим обучением и не свободен более.
Однажды, когда юный Маг сидит с закрытыми глазами, сосредоточившись на очередной задаче, Дух (Шут) не может более сопротивляться искушению и прикасается, лёгкими, как ветер пальцами к его закрытым глазам.
Мальчик распахивает их, видит её на мгновение.
«Кто ты?» – спрашивает он, но в ту же секунду Дух (Шут) превращается в оленя и уносится прочь.
Маг бежит вслед за ним в лес, но олень, словно по волшебству, всегда оказывается на один шаг вне его досягаемости. Его босые ноги утопают в тёплой, влажной земле. Воздух струится сквозь его развивающиеся волосы. Солнце обжигает его плечи. Дразнящее серебристое сверкание, исходящее от мчащегося сквозь зелень оленя, нестерпимо насмехается над ним, пока вдруг… Олень исчезает, и Маг снова остается один. Неожиданно на камне, рядом с собой он замечает дары, которые были оставлены для него.
Символы стихий мерцают в солнечном свете, и когда он протягивает руки, чтобы дотронуться до них, улыбка касается его губ – от ощущения струящегося потока их силы.

[Soul]

II АРКАН
ВЕРХОВНАЯ ЖРИЦА
Тайна жизни
Интуиция

Распахнув руки, Верховная Жрица открывает себя Небу. Там, на недосягаемой вышине, танцуют звезды. Жрица купается в их сиянии, впитывая этот трепетный, ослепительный свет, и чувствуя, как он накаляется внутри ее разума, сливаясь в филигранные узоры и открывая выход из лабиринта.
Жрица слышит, как звучит их песня: «Мы были здесь, когда горы были юными, а моря были только сном… Мы видели холмы, расцветающие бесчисленные миллионы лет… Мы наблюдали медленные видения облаков, где одна картина сменяла другую на протяжении веков … Слушайте нас! Говорите с нами!».
Крик совы раздается в темноте, взывая к своей госпоже, и его голос сплетается с музыкой ночи. Его белые перья мерцают в лунном свете, как будто светятся изнутри. Он скользит сквозь тьму, чтобы спуститься на отдых рядом с возлюбленной.
Ночь заполнена таинственным сиянием и тихим шепотом – о тайных знаниях звезд, деревьев и земли. Духи повествуют свои истории, наполненные свечением мудрости, и их голоса сливаются в единый высокий поток.
Жрица пропускает это свистящее многоголосие сквозь пальцы, придавая ему физическую ощутимую форму, - и в её руках оказывается филигранной работы ключ. Она призывает к себе сову. «Возьми это, и будь носителем тайн» – говорит она ей.

[Soul]

III АРКАН
ИМПЕРАТРИЦА
Материнство
Хозяйка

«О Великая мать и Госпожа!» – взывают странствующие Духи.
«Мы принесли тебе дары!».
Они легко танцуют в воздухе рядом с Императрицей. Они кружатся в разноцветных хороводах, создавая фантастической красоты картины, предназначенные для ее удовольствия.
Императрица улыбается, наблюдая эту восхитительную симфонию танца. Ее разум и ее мысли дирижируют этой визуальной картиной. Духи осторожно возлагают венец, сплетённый из первых бутонов весны, на чело Императрицы.
«Жасмин и Лилия Долины любезно дарят свои первые бутоны для Вашей короны», – голоса их звучат, как вздох. «Яблоня прислала Вам в дар свои лучшие плоды, а Госпожа Полей – подарила самые спелые зерна».
Духи кружат в воздухе, дружно и весело. Стремительно размахивая крыльями, духи кружатся вместе, а потом взрываются искрами света и музыки.
«Прощайте, дорогая Госпожа!» – доносятся за далека их голоса.

[Soul]

IV АРКАН
ИМПЕРАТОР
Порядок
Хозяин

Император погружен в вспоминания …
Он вспоминает, что однажды здесь был ещё один человек. Был ли это его отец? Или Наставник? Или поверженный им другой монарх? Его разум жадно цепляется за ускользающее воспоминание.
Однажды… был другой … и он отказался от драконьей Державы Власти.
Император помнит восхищение, которое захлестнуло его, когда он впервые взглянул на Державу … Он помнит, как коснулся её, и как сила существа, заключенного в нем, завладела разумом и поработила чувства.
«Отныне ты повелитель всех царств, что населены смертными» – это тот, другой, произнёс эти слова? Или же это был заключённый в Державе, дракон?
«Дааа …» – сказал Император.
Теперь он сам был Драконом – и он знал, что это правда.

[Soul]

– Я хочу услышать историю! – сказала маленькая саламандра Иерофанту.
– И что бы ты хотела услышать, малышка?
– Слова произносились медленно. Каждый слог, казалось, приходил из глубины, из корней его существа. Саламандра привыкла к этому, и терпеливо ждала.
– Я хочу услышать о том, как я могу летать. Раньше я всегда была довольна тем, кто я есть. Но однажды, моя подруга Гусеница сказала, что она засыпает. Она заснула и проспала очень долго, до вчерашнего дня, так что я чуть не забыла о ней. Но вчера я увидела Мотылька, который прилетел, чтобы посмеяться надо мной. Он смеялся смехом Гусеницы, и ее же голосом сказал, что он грезил о крыльях.
– Ах... Звучный выдох, казалось, будет длиться вечно.
– Ах, малышка, мне очень жаль. У Гусеницы есть этот дар, данный Богом. Она может однажды уснуть и грезить о полете, что у неё есть крылья. Она плетет шелковые ритуалы (кокон) вокруг своего тела, и наступает день, когда это видение преображает ее в крылатое существо. Ты же…
– Я тоже хочу грезить о полете! – сказала маленькая Саламандра очень серьезно.
– Ты тоже можешь мечтать об этом, – сказал ее друг и учитель.
– Я не буду тем, кто отрицает твою божественность. Но точно знаю, что твоя собственная божественность иная, чем у Гусеницы и будет достигнута другим способом. Не отказывайся от неё ради мечты о сне крыльев, Саламандра!

[Soul]

В одной из старинных историй существовал Выбор: знание и полнота мирских ощущений или простота вечного сейчас. Быть вовлеченными в объятия, искать такого союза, к которому страстно стремятся и желают все Души, чтобы познать единство страсти и любви, и насладиться им.
… Их глаза открыты, но их взоры обращены только друг на друга, - а на них пристальным взглядом смотрят Солнце и бескрайние небеса. Ни драгоценные короны королей, ни сплетённые из виноградных лоз и цветов венцы крестьян не украшают их – те силы, которые окружают их, не нуждаются в этих знаках отличия, равно как и чувства, переполняющие их изнутри. Всё, чего они жаждут – это раскрыть душу и сердце другому, вступить в союз, который ищут и желают все существа, познать единство страсти и любви – упиваться этим знанием.
– Возьми это семя, – говорит он ей, вкладывая желудь в ее ладони.
– Поливай его из источника своего Духа и своего намерения.
– И мы увидим, что из него вырастет, – отвечает она…

[Soul]

Она – богиня Ника, Крылатая победа. Она приходит с неба, подобная буре, уверенная в собственных силах, в своем триумфе.
Она призывает из пенистых глубин морских единорогов, и те добровольно служат ей, преклоняясь перед незамутненной чистотой её намерения. Даже воды океана стихают под колёсами её заколдованной колесницы. Волны бьются и ревут – но по мере того, как она ведёт своих единорогов по блестящей морской поверхности, опускаются и расступаются перед ней, образуя спокойную и сияющую, как зеркало, гладкую дорогу.
Море, привыкшее к вечному движению, успокаивается и затихает. Эта странная и непривычная тишина привлекает внимание обитателей морских глубин. Духи океана, танцуя, в вихре аквамариновых брызг устремляются на поверхность, чтобы приветствовать ту, чья сила воля и мастерство настолько неоспоримы, чтобы быть
способными преодолеть даже дикое, природное неистовство морей.

[Soul]

Древние египтяне верили, что смерть, забрав их душу, доставляет её на суд богини Маат (1). Богиня, взвешивает душу на весах, олицетворяющих принцип космического равновесия, положив противовесом своё перо, и если чаши не приходят в равновесие, душа обречена отправиться в преисподнюю.
Существуют те, кто говорит, что Правосудие слепо, но это не так. Ее глаза сияют ослепительно-белым светом, но это не слепота, а безупречный, чистый белый свет истины. От неё не возможно укрыться. Она – чистое воплощение закона кармы. Она проникает взором сквозь плоть, пронизывая взглядом слои эмоций, рассеянности, иллюзий и ложных представлений, в самое сердце, где пребывает
освобожденное сознание, чистая истина без приукрашиваний. Ничего невозможно
утаить. Она символизирует карму. Души в виде бабочек парят рядом, и она держит перо у своего сердца, словно меч.
Она выносит суждение не из своих собственных предубеждений и возможных серых
полутонов, а на основе беспристрастного баланса белого и черного. Она смотрит справедливо, отстраненно, точно и верно, и видит вещи такими, какие они есть. И баланс, который достигается, когда осуществляется истинное правосудие – выравнивает то, что не было урегулировано должным образом.

(1) Маат («страусиное перо»), в египетской мифологии богиня истины, правосудия и гармонии, дочь
бога солнца Ра, участница сотворения мира, когда был уничтожен хаос и восстановлен порядок. Она
играла заметную роль в загробном суде Осириса. Поскольку древние египтяне верили, что каждый усопший должен был предстать перед 42 судьями и признать себя невиновным или виновным в грехах, душа умершего взвешивалась на чашах весов, уравновешенных страусиным пером богини. Весы держал Анубис, бог с головой шакала, а приговор выносил супруг Маат, бог Тот. Если сердце было отягчено
преступлениями, чудовище Амту, лев с головой крокодила, пожирало умершего. Если покойный прожил
жизнь «с Маат в сердце», был чист и безгрешен, то оживал для счастливой жизни на полях рая, Иалу. Маат обычно изображали с пером в прическе, которое на суде она возлагала на чашу весов. Считалось, что люди живут «благодаря Маат, в Маат и для Маат».

[Soul]

Он – искатель, тот, кто повернулся спиной к шуму, мишуре и безумию и искушению мира. В городе, где хрупкий свет звезд заглушается ослепительным блеском и
туманом повседневной жизни, он берет свой фонарь.
Мудрая женщина сказала ему однажды, что его фонарь содержит свет звезды,
который знает свой путь домой. И теперь он решил последовать за этим светом. Его звезда-фонарь указывает путь, и он не знает, куда идёт, но каждый шаг открывает ему следующий, за ним – следующий, и следующий… Одинокий луч света влечет его за собой всё дальше - вглубь долины, высоко над мерцающим озером, поверхность которого гладкая, как жидкое зеркало. Он поднимается на далекую вершину, чистую
от смога человечества, - и чем дальше он продвигается, тем сильнее чувствует, как в воздухе разливается пряное благоухание. До тех пор, пока он впервые не вдохнул этой чистоты, он не представлял, как ему ее недоставало. И тело как будто болело и не могло существовать без этого дыхания жизни.
Другие бывали здесь до него, но шаги их давно стихли, следы стёрлись, и нет никаких указаний, что здесь кто-то ещё проходил когда-то. Такова природа этого места – каждый, кто приходит сюда, становится первым и единственным его гостем, и никто другой не вступит сюда, пока не сотрется память о нынешнем посетителе…
Это долгое путешествие, и в течение этого перехода его глаза окончательно привыкнут к темноте необитаемости. Память о городе оставляет его. Звезда в его фонаре сияет горячо и ярко, а ее сестры в небесах кружатся в радостном танце.